РУС ENG 

Интервью Председателя Счетной палаты Татьяны Голиковой "ТАСС"

17 июня 2016 г.

Татьяна Голикова: я прагматик, по итогам года роста экономики еще не будет

Глава Счетной палаты РФ в интервью ТАСС на ПМЭФ-2016 рассказала о скрытых возможностях по повышению эффективности расходов бюджета, реформировании пенсионной системы и дала прогноз по росту экономики

Сейчас активно обсуждается исполнение бюджета 2016 года, строятся различные прогнозы по его исполнению. Какова ваша оценка исполнения бюджета страны?

Мне кажется, что он вполне уже предсказуем. Если не говорить о разовых доходах, то, исходя из исполнения за пять месяцев, и, если цена на нефть у нас будет где-то $40 за баррель все второе полугодие, то мы предполагаем, что снижение доходов против тех, которые были утверждены, будет порядка 1,4 — 1,5 триллиона рублей.

Возможно ли этот разрыв сократить?

Конечно. Внешние кмпенсационные меры — это, понятно, цена на нефть, потому что всё-таки сейчас не 40 долларов, а повыше. Один доллар к цене на нефть дает для федерального бюджета чуть более 100 млрд рублей доходов. И соответственно, это подвижная оценка. И плюс то, о чем я сказала: если будут разовые доходы, то конечно, они уменьшат этот разрыв.

Нужно отметить, что есть и варианты более эффективного использования средств, чем то, которое запланировано в расходной части бюджета. Я напомню, что министерство финансов в рамках закона о бюджете приняло ряд мер к тому, чтобы более аккуратно относиться к расходованию тех средств, которые заложены в бюджет.

Расходы у нас 16,1 триллиона рублей. Вы знаете, что министерство финансов не довело пока в полном объеме лимиты. Может быть, это и правильно, потому что на сегодняшний день исполнение по ряду министерств выглядит таким образом, что эти 10% (недоведенных лимитов - прим. ТАСС) им пока и не нужны. И, собственно, я думаю, принятие решения о целесообразности доведения их будет приниматься уже совсем к поправкам, то есть к концу 2016 года.

Кроме того, есть другие защитные механизмы по более эффективному использованию средств: это казначейское сопровождение государственных контрактов. Это означает, что деньги выделяются только тогда, когда выполнены работы, а не впрок, как это делалось в предыдущие периоды.

В этом году впервые министерство финансов должно подвести итоги и определить объем средств, которые могут быть возвращены на казначейские счета. Речь идет о средствах, которые не были использованы государственными корпорациями и госкомпаниями по состоянию на 1 января 2016 года, но были выделены в 2015 году. О каких суммах идет речь?

Да, до 1 июля министерство финансов должно принять решение об их возврате тем получателям, которые ранее на них рассчитывали. Но не надо забывать, что если такие остатки остались, они же есть и в бюджете 2016 года, поэтому в связи с этим может возникнуть некоторая экономия.

Цифра, в принципе, известна - 138,8 млрд рублей. Все или не все они будут возвращены, это вопрос. Решение о возврате будет приниматься исходя из того, готовы ли они использовать эти деньги в 2016 году на те цели, на которые они предназначались. Если готовы, то деньги будут возвращены.

Еще одним фактором, который может на это повлиять, является наличие для них же дополнительных денег в бюджете 2016 года. И, скорее всего, сохранены-то будут те, которые в бюджете 2016 года, потому что их как раз можно и перераспределять на другие цели. Вот такую оценку мы сейчас тоже проводим, потому что мы буквально днями закончили выверку этих остатков. Я думаю, что от этих денег порядка, наверное, 80 млрд рублей будет возвращено.

Это только возврат неиспользованных средств, выделенных в 2015 году госкомпаниям?

Да, но есть и другие остатки. Есть остатки, которые не использованы главными распорядителями на те цели, ради которых они предназначались в 2015 году, и они, дополняют резерв правительства для целей реализации антикризисного плана. Специально было запланировано в бюджете 65 млрд рублей, и сейчас на данный момент времени из тех остатков, которые не были использованы за 2015 год, еще 55 миллиардов рублей добавилось. То есть сумма резервов превратилась в 120 млрд рублей.

Есть еще дополнительные средства, которые могут появиться в результате невозврата регионам тех субсидий, которые они тоже не использовали. И в том случае, если министерства не подтверждают целесообразность их использования в 2016 году. Но это, как правило, небольшие суммы, они измеряются в пределах от 20 до 30 млрд рублей.

О каких еще разовых доходах вы говорили? О приватизации?

Приватизация - источники финансирования дефицита бюджета, я имела ввиду дополнительные доходы, которые поступят в бюджет от «Роснефтегаза» - они будут учитываться как доходы. Более того, есть же и обычные наши традиционные доходы. Есть еще потенциал по повышению поступлений налога на добавленную стоимость. То есть, как таковой потенциал поступления доходов не исчерпан и я думаю, что по мере получения дополнительной информации мы скорректируем ожидаемую оценку.

И сколько из дыры бюджета в 1,4-1,5 трлн рублей может быть компенсировано за счет именно дополнительных доходов?

Я думаю, что до триллиона может быть компенсировано - это и поступление от «Роснефтегаза», и НДС и возможное поступление нефтегазовых доходов в связи с более высокой ценой на нефть и другие доходы, связанные с более благоприятной экономической ситуацией, которая складывается в силу естественно, более высокой цены на нефть.

Но возникает вопрос, и вы справедливо его задаете, относительно того, а что будет в 2017–2019 годах? Там ситуация более сложная, потому что на большие разовые доходы нам не придется уповать.

И вот здесь как раз на первый план выходит, - говорю как есть, - более тщательное планирование и (именно такое слово) более аккуратное использование, тех объемов бюджетных ассигнований, которые направляются в соответствующие министерства и ведомства на реализацию их программ.

Следующий вопрос как раз про экономическую ситуацию. Вчера министр экономического развития Улюкаев, сказал, что в этом году мы из рецессии выйдем однозначно. Вы тоже оптимист? Какой прогнозу вас?

Я скорее прагматик. Можно, наверное, четко сказать сейчас только о двух вещах: экономика адаптировалась к ситуации и проявляет некоторые признаки восстановления. Я бы так сказала. Это отдельные показатели, которые свидетельствуют в том числе и об отдаче от тех мер, которые принимало правительство в 2015 году. Я имею в виду, поддержку, скажем, сельского хозяйства. Есть пока такие незначительные подвижки в позитивную сторону.

В любом случае, они влияют на показатели экономики, и мы видим данные Росстата: за три месяца 2016 года спад 1,2%, это более чем в 2 раза меньше чем в аналогичном периоде прошлого года. Но я думаю, что мы будем фиксировать снижение ВВП, до нуля нам еще далеко. В таких реалиях сегодня мы находимся.

Еще одна тема, которая последнее время достаточно остро обсуждалась – это индексация пенсий и последующая пенсионная реформа. Вторая индексация пенсий, насколько она возможна? Какие варианты сейчас обсуждаются? Насколько это может служить риском для бюджета?

Возможность или невозможность индексации зависит от исполнения бюджета. У нас с вами четко в законе записано, что по данным за первое полугодие и соответствующее ожидание оценки, до конца года правительство должно принять решение. Это должно произойти где-то в июле, когда мы получим окончательные данные за первое полугодие.

Если говорить о том, сколько это стоит, то я безусловно, буду называть приблизительные цифры навскидку. У нас ежемесячные выплаты пенсий составляет порядка 513 млрд рублей. Это уже с той индексацией на 4%, которая была проведена с 1 февраля. Если возвращаться к инфляции прошлого года, она должна была быть проиндексирована на 12,9%, простым вычитанием мы определяем, насколько должно быть доиндексирована пенсия. В месяц такая доиндексация потребует приблизительно 45 миллиардов рублей. И дальше умножаем на количество месяцев, в зависимости от которого ты хочешь принять это решение. Такой порядок цифр. Я считаю, что этот вопрос можно не снимать с повестки дня до тех пор, пока мы не сделаем корректные оценки исполнения бюджета на 2016 год.

А вот возвращаясь к теме 2017 года, на ваш взгляд, какая индексация должна быть? То есть, возвращаться ли к нормальной индексации или все-таки оставить ее поэтапное повышение?

Все зависит от того, что предполагает осуществить правительство в отношении вообще пенсионной системы. Потому что обсуждается много всего, но каких-то реальных решений, которые могут быть, мы не видим. Пока вот, например, обсуждается тема – судьба накопительной части, что следует дальше делать. Она пойдет на покрытие дефицита бюджета пенсионного фонда или нет.

А ваше мнение по накопительной части?

Четко решение должно быть принято в этом году. Вы знаете, мое мнение не очень изменилось с тех пор, как я возглавляла Министерство здравоохранения и социального развития. И мы формулировали концепцию дальнейшего развития пенсионной системы, и я не считаю, что пенсионная система реформирована. Это все-таки система, которая требует долгосрочных просчетов, долгосрочных финансовых последствий и оценки финансовых последствий. И мы в свое время говорили, что накопительная часть должна быть выведена из обязательной системы.

Вы же знаете, что существует определенный порог, с которого взимаются страховые взносы. И мы тогда обсуждали вопрос относительно вот этой вот нагрузки и возможности, за счет того, что не облагается страховым взносом, создание соответствующих механизмов, более широко внедрять корпоративные пенсионные системы. Потому что государство из бюджета пенсионного фонда и с федеральных бюджетов не способна поддерживать высокий уровень пенсий. Мы с вами прекрасно понимаем, что 14-15 тысяч рублей в месяц - то, что получают пенсионеры, обычные рядовые пенсионеры, на это невозможно существовать. Поэтому в любом случае должны быть дополнительные ресурсы, которые в период уже ухода на пенсию поддержат какой-то достойный уровень.

И мы как раз шли к развитию этого дополнительного сегмента и всегда придерживались позиции, что нельзя просто накопительную часть передать или распределить, ничего не предложив взамен. Потому что сейчас накопительная часть… Мы можем рассуждать – убытки, не убытки, но нельзя мерить убытки по одному году, я имею в виду вложения накопительной части. Потому что это долгосрочные вложения.

И, естественно, человек, который выйдет через много лет на пенсию, ему сейчас трудно подсчитать, какой будет вклад от его накоплений Также трудно и оценивать эффективность или неэффективность работы НПФ. Поэтому я считаю, что все-таки здесь должны быть очень серьезные, продуманные механизмы возможности создания для сегодняшних людей возможности зарабатывания пенсий. Это моя оценка. Решения правительства я не знаю.

Возвращаясь к контрольно-надзорной деятельности Счетной палаты. Вы говорили о том, что проводится проверка Внешэкономбанка. Есть ли уже предварительные результаты?

Нет, результатов пока нет. Но это не потому что я не хочу их озвучивать. Их пока реально нет. Потому что проверка не завершилась. Итоги мы будем подводить в августе.

Такую проверку банка мы вообще проводим впервые. Потому что исследуемый период с 2010 по сегодняшний момент мы встречались с новым руководителем ВЭБ. И должна сказать, что они всячески содействуют нашему инспекторскому составу в том смысле, что мы получаем все необходимые документы, мы с ними обсуждаем все интересующие нас вопросы. Сейчас отрабатывается новая стратегия, наверное, варианты, которые в скором времени будут обсуждаться в ВЭБ.

И еще, что важно, мы тоже впервые за все время создания системы проверяем работу ВЭБ с накопительной частью пенсии. С теми 1,5 трлн рублей, которые там находятся, и эффективность работы государственной управляющей компании. Поэтому спектр вопросов достаточно широкий и большой. Поэтому мы с коллегой договорились, что более тщательно поработаем и сделаем какие-то выводы.

А еще какие-то крупные проверки сейчас проходят? Я помню, вы говорили про Чемпионат мира по футболу 2018 года и проверку строительства инфраструктуры.

Да. Эта проверка у нас будет осенью. Традиционно мы ее проводим осенью. Для того, чтобы понять, что произошло практически за год. Потому что в начале года нет смысла это проверять. Сейчас, по исполнению бюджета, мы видим проплаченные авансы на строительство стадионов, не совсем отработанные, но процесс движется в той или иной степени успешно в разных регионах по-разному.

Но на этом этапе мы скорее их подгоняем, чтобы соблюдались сроки, чтобы своевременно выплачивались, предоставлялась документация. Я думаю, что процессы идут, тем более, поскольку есть возможность наблюдать за строительством в режиме онлайн.

Что касается других проверок, то, наверное, из ближайших у нас доступность социальной сферы по итогам 2015 года - все четыре сферы: социальное обслуживание, здравоохранение, образование, культура. Нам предстоит подвести итоги: что произошло за 2015 год, какие показатели изменились, какие достигнуты, какие не достигнуты. Ну, и, соответственно предложить президенту какие возможно коррективы в эту часть.

Присоединили мы к этой проверке впервые граждан, и задали вопросы-онлайн. Нам очень любопытно соотнести результаты того, что мы увидим при проверке с тем, что говорят граждане. И планируем точно такие же подходы реализовать при проверках по жилищно-коммунальному хозяйству и по дорожному строительству, которые тоже пройдут в этом году.

Еще проверили «Сколково». Мы проверяли всю инфраструктуру, которая там внутри, и использование бюджетных средств и реализацию программы. Потому что в отличие от других институтов развития фонд «Сколково» включен в госпрограмму поддержки развития экономики, и у него есть свой блок, своя программа финансирования. Мы оценили реализацию этих показателей.

Надо сказать, что есть существенное продвижение вперед, по сравнению с предыдущими периодами времени. Увеличивается количество резидентов, которые регистрируются в этой зоне. И я думаю, что через какое-то время будет результат. Мы как раз обсуждали с ними, чтобы они более открытыми с точки зрения презентации информации о своей деятельности.

Интервью опубликовано «ТАСС» 17 июня 2016 года

Наверх